Snus

safe mode

Как ребёнок дует на палец
Чтобы не было больно да побыстрей
Ты читаешь все вывески подряд
Немного вслух пока едет поезд
В черте города. Потом начинается лес
И ты переключаешься на стук колёс.

Это лучшее время чтобы бесконечно кидать мяч об стену,
Сочинять письмо президенту,
Придумывать реформу образования,
Искать как дышат дельфины,
Да и просто
Попадать в такт колёсам ложечкой о край
Стакана:
Сохранять себя как умеешь.
Сохранять себя как умеешь.
Сохранять себя как умеешь.

Просто ты
Никогда не переписывал стихи набело,
Иначе зачем они.

Наблюдаешь как за окном
Черная пила ночного леса
Движется и движется
Никак до луны не доставая.

И, в который раз, особенно остро
Понимаешь:
Млечный путь - это всё таки
Кольцевая.
Snus

(no subject)

Ветер крепчает - крылья вынуждены становиться острей
Иначе их выломает и оторвёт,
Но это ведь только образ. В реальности ветра нет
Идёт редкий дождь и от лета осталось лишь несколько дней.

Но как же они остры, любую реальность вспарывают как холст:
А за разрезом - море. Безмолвие и прибой: любая мысль,
Написанная на песке, стирается если не первой,
То какой-то последующей волной.

И ты как то очень по настоящему сидишь там,
На песке, у края безмолвия, силы, ветра и тьмы,
Хотя не очень то об этом просил.

И тебе не страшно: крылья ведь потому остры,
Что если взять весь этот мир безмолвия и пустоты
И отсечь всё лишнее, то получаешься ты.

Не первый и не последний. В один из этих
Летних дней
Дождь моросит в море
И ночь становится холодней.
Snus

...прибыл вскоре Одиссей со своими спутниками в страну диких, не знающих правды циклопов...

В начале апреля учительница раздала всем по куску нарубленной трудовиком проволоки. Мы обматывали проволоку креповой бумагой, клеили, формировали листья, красные цветы. От шуршания тонкой и сухой бумаги у меня прорывались и ползли по спине волнами противные мурашки. Я вырезал листья для искусственных гвоздик, стараясь не прикасаться к ним руками. Гвоздики в итоге у меня получались так себе. Я ненавидел креповую бумагу. (Сейчас я вырос, поумнел, многое понял, ко многому стал относиться спокойнее. Сейчас я её просто не люблю.) Весь месяц класс изготавливал гвоздики, сдавал учительнице, она в ответ ставила нам оценки.
Collapse )
Snus

Главая пятая, в которой Снорк и Вейдер нашли выход с седьмого уровня

Терапевты сулят заметное улучшение если регулярно вести дневник.

Психотерапевты, если быть точным. Интересно, с чего это они взяли? Перечитывание собственного бреда как раз в такое уныние вводит! Хотя надо отдать должное: крупицы здравого смысла в дневнике всё же попадаются. Так чтобы вот полная ахинея и так целых три страницы - такое редко. 

Collapse )
Snus

Луна, хлеб, запах огурцов, Хьюстон

Полная луна и отсутствие облаков. Редкое в последнее время сочетание. Я нарезал огурцы и разложил их на чёрном хлебе. На сером, если быть точным. На одну часть ржаной муки - три пшеничных. Солода не оказалось, заправил сразу квасом. Мне показалось это отличным решением. Положил в мельницу пол чайной ложки зёрен белой горчицы и чуть меньше - тмина. Горчица для аромата, тмин - так же. Специи тут должны быть на грани. 15 оливок нарезал тонкими кружочками. И 3-4 зубчика чеснока искрошил острым ножом. Жаль не оказалось оливкового масла, но хоть оливки, ладно. Квас в жестяной банке подогрел, выливал его в муку, квас шипел и превращался в белую пену. Вымешивал на столе некоторое время, потом упругий колобок завернул в пищевую плёнку и пошел доделывать журнал. Тесто надо уметь чувствовать руками. Все его состояния. Спустя час еще раз обмял тесто и положил на круглую какую то штуку из под формы для выпечки тортов. Ещё раз тесто взошло - смазал растительным маслом, сделал быстрый крестоообразный надрез на верхушке колобка и отправил в духовку. Каравай в итоге получился что надо. Сложно удержаться и дать ему остыть, не начать кромсать и рвать сразу. Аромат ржаного хлеба, солода, пряностей наполняет кухню и склоняет к преступлению, но вспоминаешь те, прошлые разы, и терпишь. Но вот хлеб остыл, надо поправить лезвие ножа на бруске. И рассечь изделие на половины. Одну отложить, а вторую распустить на ломти. Взять два мягких, ноздреватых, упругих ломтя и порезать свежие огурцы, и именно каменной, крупной солью обсыпав их, разложить на хлебе. Потом сидеть и думать о том, что спор, что пахнет чем - корюшка огурцами или огурцы - корюшкой - не разрешаем. Возможно есть простое решение: и корюшка, и огурцы на самом деле пахнут как нечто-то третье. Забытый ингредиент свежести. Надо только вот чуть-чуть, еще немного напрячься и вспомнить. Ещё раз вдохнуть эту свежесть и осенит. Но нет. Четкие тени оконной рамы напоминают о полнолунии. Ловлю себя на том, что так называемая "самоизоляция" - привычное, в общем то состояние интроверта. Вполне комфортное и желаемое. Но когда в него отправляются все... В нём становится как то слишком людно. И из него теперь хочется сбежать во все наконец-то опустевшие пространства улиц.

Collapse )
Snus

Случай в подъезде

«Простите, сэр», — очень знакомым голосом обратились ко мне, — «Вы не хотели бы услышать несколько удивительных историй о моём друге?» Я подумал — показалось и пролетел мимо. Очень спешил. Ну и, если рассуждать логически, подъезд многоэтажки не место для приличных джентльменов, они просто не могут вот так стоять здесь, и предлагать свои истории первому встречному... Но, тем не менее, я остановился. И вернулся на назад. Пришлось доставать магнитный ключ и отпирать уже лязгнувшую за спиной дверь подъезда. Не показалось. Обратившийся ко мне, стараясь сохранять достоинство сидел на узком подоконнике подъезда. Его друг, заложив руки за спину, стоял перед окном и курил трубку в теплую московскую ночь. На нем была шляпа о которой я всегда мечтал. Я даже не знал с чего начать. Мне хотелось перед ними извиниться за то, что такая ситуация в принципе могла возникнуть. «Конечно же я хочу услышать несколько удивительных историй о вашем друге», — обратился я к сидящему на подоконнике. 

Спустя некоторое время я сидел в пустом вагоне ночного метро. Рядом со мной лежали две книги — двухтомник. Я забрал их из подъезда, из того места куда складывают вещи из категории «может кому понадобится». Когда поезд набрал скорость я открыл первый том и сразу провалился в другой мир:

«— Проще простого ! — сказал Холмс. — На внутренней стороне вашего левого башмака, как раз там, куда падает свет видны шесть почти параллельных царапин...»

Snus

(no subject)

Рыба стоит на краю обрыва
И смотрит вниз, на реку. Рыбе
Немного страшно, у неё - дар:
Жить без чешуи, без плавников,
Жабрами сглатывая внутри
Смотреть на воду.
И больше не уметь плавать.
Как рыбы.
Ну, вот такой дар.

Рыба конечно не думала,
Что, в промежуточном - для всех косяков и стай
И в конечном - для неё - итоге,
Кроме того, что у неё есть ноги,
Так будет:
Без чешуи (бога нет, но есть любовь),
Без плавников (кто победил - тот и Каин),
На краю обрыва (и никто не знает как правильно),
Смотреть на воду (смотреть на воду).
И немного страшно.

А все, все те
Существа с плакатов,
Что соединяют рыб и приматов,
Взявшись за руки, даже с не попавшими
На плакат устрицами, шепчут рыбе,
Говорят: не бойся, давай уже дальше
Свою эволюцию,
У тебя
Получится.
Snus

(no subject)

Сейчас столько статей, предвкушений. Мы на пороге новых открытий, наступает новое время, Искусственный Интеллект, самообучающийся, мощный, вот он, скоро, уже начинает. Биг дата да пребудет с ним и прочее.

Вставлю и я, как аналитик, свои пять копеек в эти футуристические прогнозы.
Первое, чему замечательно научится Искуственный Интеллект - это пи…деть как Троцкий.

Причем нам, людям.

Да уже научился.
Вот, типичное рабочее утро в Москве.
Collapse )
Snus

(no subject)

Иногда, под вечер, снег начинает валить именно тогда, когда посылаешь всё сделанное за сегодня на печать. Такое, конечно, редко случается.

Работа у меня вроде бы не сложная. На меня сваливается пара десятков вордовских текстов. Я делаю из них журнал. С картинками.

Я внутренне, для себя, порой описываю происходящее, как составление мелодии.

Согласно какому то своему, внутреннему строю и гармонии, ставишь эти аккорды из текста, линий, найденных изображений, чтобы всё вместе «зазвучало». Не симфония, в общем, какие-то простые а-эм, дэ-эм, це-эм, и так, по кругу, немудреной мелодией периодического издания. Но и не так просто, как кажется. Порой, для поиска подходящих форм текстовых блоков, подходящей иллюстрации, тратишь половину дня. И это на один разворот. Причем это не сонное перебирание вариантов, нет. А какой-то напряженный поиск, нервный, эмоции начинают включаться. И так и эдак пытаешься… Посылаешь вроде бы удовлетворенно разворот на принтер и за те двадцать секунд, пока идет печать понимаешь: «херня вышла». Даже не глядя на распечатанные листки, кидаешь их горестно в мусорку и смотришь потом минут десять в окно. «Будет сегодня снег или нет?»

Помню, как то испытал почти просветление. Статья в журнал была про то, как в каком-то монастыре послушник стащил солонку, серебряную, бес таки искусил его. Однако наставник сделал вид, что не заметил, потом то да сё, раскаяние, исповедь, и в итоге серебряный столовый прибор снова на месте. Нравоучительная как бы история. Век XVI окружал главных героев. И заказчик сел рядом поработать. «Так, что ты копаешься. Все просто. Ключевые слова – солонка, монах. Набираем в гугле. Так, ага. Вот монах. (Тыц пальцем в почти первую, выданную поисковиком картинку, там, такой вполне себе современный монах томно лыбится, в балахоне свободного покроя, явно с сайта, где продаются вот эти «костюм монашки, костюм горничной».) Так, ставь. Теперь солонка. (И через 20 секунд найдена и она - классика советского вокзального общепита.) Так, ставим и погнали дальше. Монаха только побольше сделай, чтобы пустого места не было».

И так, оказывается, можно. Мир всегда проще, чем ты думаешь.

Просветление то главное, не от того, что так можно работать. А от того, что когда («так, не умничай, а просто делай, что я тебе скажу») отправляешь таких «монахов с солонками» в типографию, потом уходит в мир тираж несколько десятков тысяч экземпляров – сидишь такой и ждешь. Когда гудящая яростью толпа с вилами и факелами, прокатится по улице, окружит дом, вышибет в здании турникеты с охраной, грохоча сапогами, с воплями, по лестничным пролетам доберется до твоего кабинета. Двери распахнутся от ударов: «вот он!!!!»

Ни. Че. Го.

Как с этим вот жить?
Вот с этим.

Следует ли следовать мелодии, которую слышишь только ты один? Или уже расслабиться, наконец, забить на это сложное следование, просто хреначить по клавишам, трудолюбиво и хаотично, ну разве что совсем берега, не терять.

Очень еще сложно, когда начинают вмешиваться, когда уже почти всё сделано. Каждый раз такое чувство, что пытаюсь как то понять, какое «красиво» от тебя хотят, словно подобрать-сыграть на гитаре мелодию, озвученную заказчиком, вот, выстроил, подобрал, ничо так получилось! Смотрите как. А мне силой переставляют пальцы в аккорд, который другому кажется более правильным. Меня внутренне аж перекашивает от диссонанса. «Т.е., как я понял, вы хотите, чтобы звучало вот так», - проводишь пальцем по струнам, стараясь не морщиться от какофонии: «Вот сейчас услышат, и сами поймут!»

«Да, конечно, мы хотим именно так!»

Внутри каждого звучит своя музыка – только этим себя и успокаиваю. «На вкус и цвет товарища нет», так же постоянная мантра.

Но иногда, под вечер падает снег. В пустом офисе за спиной гудит принтер. Распечатывает сделанное за сегодня. Ритмично, то повышая тон, то понижая – выдает листок за листком, они, еще горячие, оседают, уплотняются в стопку. Слегка пованивает озоном и тонером. Я сделал всё что мог. Пластиковый стаканчик с горячим чаем уже можно держать в руках не обжигаясь. Снег валится не переставая, это хорошо. Сегодня я сделал 8 разворотом. Сам. Так как хотел.
Пару раз сидел, грыз карандаш: «вернуться и переделать?» Так как тревожило, что не очень вот вышло.
Вернулся, переделал. Один раз решил оставить как есть. Иначе поползут сроки – слишком много времени уйдет на «сделаю так, как хочется», а «сильно лучше» не станет.
Принтер гудит. И все как то совпадает, идеально с друг-другом сочетается, двигается дальше, словно то, что мне удалось сыграть сегодня свои несколько аккордов, так как я люблю и хочу – вплелось в общую мелодию мира. С этих остывающих на принтере листков двинулось дальше, эхом наполнило комнату, подхватилось там, за окном, снегом, дополнилось неожиданными соло прожекторов на строительных кранах, кромкой леса, машинами ползущими в снежной каше.

И стихло.

Я очень люблю эту тишину. Особую.
Которая бывает после того как смог.
Snus

(no subject)

Проезжая в метель вечером по МКАДу можно заметить, что огромные, щедро подсвеченные, рекламные щиты кажутся висящими в воздухе порталами в другие миры. Возможно виной тому снегопад, скрывающий прочие детали рекламных конструкций, конечно же делает свое дело и освещение: в результате, на недоступной высоте над дорогой сияют и парят прямоугольные проходы в какие то совершенно фантастические параллельные вселенные. А там другая, другая, несравненно лучшая жизнь. Кажется, что наша метель, попадая туда, сразу же тает. Даже без грязных лужиц у прохода между мирами - испаряется бесследно. И миры эти подписаны. "Сдана новостройка французских двориков", "Первые квартиры в латинском квартале", "Ваш уголок швейцарии", "Европейская улица для особых людей". И так далее. Что же это? Запрос на эмиграцию настолько силен, желание свалить, наконец, отсюда, становится у многих основным фоном существования? И, вот результат, да? Прорывается и выступает на монолитном, железобетонном уровне. Для тех, кто не может реально уехать, предлагается шанс, консенсус, компромисс и декорации. (Ведь"свой уголок Капотни для особых людей", и не звучит, почему то, да.) Рекламные ролики также нажимают на это, подчеркивая в первых же кадрах весь этот ужасный, ужасный мир, в котором творится вот все это, ну вы знаете, а затем нам показывают совсем другой, защищенный и благословенный мир частных квадратных метров от их застройщика. Предлагают надёжно отгородиться от существования этих жестоких джунглей социума. И слово "соотечественник" в сознании давно и прочно закрепилось как весьма пугающее слово. Быдлота и гопота - в худшем случае, вызверигоспода - в лучшем. Общество представляется миром, где каждый занят попытками содрать шкуру с другого. Но есть выход! Надо лишь поднажать. (Ведь цена то - всего 40 000 снятых шкурок за квадратный метр!) Словно все всё поняли, на попытках построить всё общество свободным и безопасным для всех поставлен железобетонный крест. Все сосредоточились на построении и оборудовании своих небольших клеток и резерваций. Человечки-денюшки строят домики.