Snus

День пятнадцатый


Вот почему все эти официальные попытки снять какой-нибудь ролик "о Великой России" (причём бюджет ролика равен бюджету запуска небольшого космического корабля) заканчиваются патриотической дичью, которую смотреть невозможно? Лютым цветным пластиком и чугуном вдавливая в смотрящего необходимость осознания величия. Видимо, выступающая на глазах влага, после удара государственным кирзачом ниже пояса, на полном серьёзе воспринимается как патриотическая слеза.

А ролики снятые "негосударственными людьми" сваливаются в беспросветную, мрачнейшую чернуху...

А потом приходят какие-то немцы (немцы, Карл!), катающиеся по Земле, снимающие впечатления о разных странах. Водят камерой туда-сюда. И монтируют ролик, в 6 минут утрамбовывая все свои впечатления о России. И у них получается лучше чем у первых и вторых вместе взятых!

Ещё и нашу Ахматову цитируют.



Анна Ахматова

Родная земля

В заветных ладанках не носим на груди,
О ней стихи навзрыд не сочиняем,
Наш горький сон она не бередит,
Не кажется обетованным раем.
Не делаем ее в душе своей
Предметом купли и продажи,
Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,
О ней не вспоминаем даже.
Да, для нас это грязь на калошах,
Да, для нас это хруст на зубах.
И мы мелем, и месим, и крошим
Тот ни в чем не замешанный прах.
Но ложимся в нее и становимся ею,
Оттого и зовем так свободно — своею.

1961 г.

Оригинал записи:
https://panasyan.art/dnevnikovoe/den-pyatnadczatyj/
Snus

panasyan.art



Сделал себе сайт, в первом приближении. Есть, конечно, ещё куда стремиться, но!
Зарегистрировать домен - освоить немного вордпресс - придумать структуру и внешний вид - подобрать шаблон, сделать css для шрифтов - наполнить частично.

panasyan.art

Выложил стихи, вроде определился со структурой. Даже репостинг заработал!
Критикуйте :)


Оригинал записи:
https://panasyan.art/dnevnikovoe/panasyan-art/
Snus

(no subject)

Ты смотришь как горит
Прекрасный Рим
Из рифм тобой построенный
И слишком быстрый ритм
Пожара говорит о том,
Что в Риме был
Непрочным каждый дом
И взрывы искр взлетают
Невпопад,
А к ним навстречу, с неба,
Звездопад,
Не в такт, не в лад,
А как то просто так.

Раскрашенный красным
Раскрашенный серым,
Раскрашенный розовым и голубым —
Мрамор
Становится белым,
Ослепительно белым
И пепел уносится с ветром
И дым.
Snus

(no subject)

Выдох и вдох. Ключ повернулся в двери -
Мир сюда не войдёт. И не войдёт война.
Ты стоишь, замерев, снаружи ждут люди, звери:
Здесь сорок квадратных метров и два небольших окна.

Здесь тихо. Чай остывает в стакане,
Одежда валяется на полу. Здесь наяву
Тебя никто не коснётся и не
Станет шептать ничего наяву.

Ты абсолютно ничей.

Ты заперся. И хорошо, и славно.
Послушный хром крана никогда не врёт,
На нежность готова всегда вода.
Ты лежишь в темноте, в ванной.

И делаешь погорячей.

Где-то час согреваешь
Свою чешую и шерсть,
Никому не нужные там, снаружи.

Чтоб потом, гремя когтями, волоча хвостом
Упасть, наконец, в кровать.
И немного повыть на луну.
Предварительно вытерев все
На кафеле мелкие лужи.
Snus

safe mode

Как ребёнок дует на палец
Чтобы не было больно да побыстрей
Ты читаешь все вывески подряд
Немного вслух пока едет поезд
В черте города. Потом начинается лес
И ты переключаешься на стук колёс.

Это лучшее время чтобы бесконечно кидать мяч об стену,
Сочинять письмо президенту,
Придумывать реформу образования,
Искать как дышат дельфины,
Да и просто
Попадать в такт колёсам ложечкой о край
Стакана:
Сохранять себя как умеешь.
Сохранять себя как умеешь.
Сохранять себя как умеешь.

Просто ты
Никогда не переписывал стихи набело,
Иначе зачем они.

Наблюдаешь как за окном
Черная пила ночного леса
Движется и движется
Никак до луны не доставая.

И, в который раз, особенно остро
Понимаешь:
Млечный путь - это всё таки
Кольцевая.
Snus

(no subject)

Ветер крепчает - крылья вынуждены становиться острей
Иначе их выломает и оторвёт,
Но это ведь только образ. В реальности ветра нет
Идёт редкий дождь и от лета осталось лишь несколько дней.

Но как же они остры, любую реальность вспарывают как холст:
А за разрезом - море. Безмолвие и прибой: любая мысль,
Написанная на песке, стирается если не первой,
То какой-то последующей волной.

И ты как то очень по настоящему сидишь там,
На песке, у края безмолвия, силы, ветра и тьмы,
Хотя не очень то об этом просил.

И тебе не страшно: крылья ведь потому остры,
Что если взять весь этот мир безмолвия и пустоты
И отсечь всё лишнее, то получаешься ты.

Не первый и не последний. В один из этих
Летних дней
Дождь моросит в море
И ночь становится холодней.
Snus

...прибыл вскоре Одиссей со своими спутниками в страну диких, не знающих правды циклопов...

В начале апреля учительница раздала всем по куску нарубленной трудовиком проволоки. Мы обматывали проволоку креповой бумагой, клеили, формировали листья, красные цветы. От шуршания тонкой и сухой бумаги у меня прорывались и ползли по спине волнами противные мурашки. Я вырезал листья для искусственных гвоздик, стараясь не прикасаться к ним руками. Гвоздики в итоге у меня получались так себе. Я ненавидел креповую бумагу. (Сейчас я вырос, поумнел, многое понял, ко многому стал относиться спокойнее. Сейчас я её просто не люблю.) Весь месяц класс изготавливал гвоздики, сдавал учительнице, она в ответ ставила нам оценки.
Collapse )
Snus

Главая пятая, в которой Снорк и Вейдер нашли выход с седьмого уровня

Терапевты сулят заметное улучшение если регулярно вести дневник.

Психотерапевты, если быть точным. Интересно, с чего это они взяли? Перечитывание собственного бреда как раз в такое уныние вводит! Хотя надо отдать должное: крупицы здравого смысла в дневнике всё же попадаются. Так чтобы вот полная ахинея и так целых три страницы - такое редко. 

Collapse )
Snus

Луна, хлеб, запах огурцов, Хьюстон

Полная луна и отсутствие облаков. Редкое в последнее время сочетание. Я нарезал огурцы и разложил их на чёрном хлебе. На сером, если быть точным. На одну часть ржаной муки - три пшеничных. Солода не оказалось, заправил сразу квасом. Мне показалось это отличным решением. Положил в мельницу пол чайной ложки зёрен белой горчицы и чуть меньше - тмина. Горчица для аромата, тмин - так же. Специи тут должны быть на грани. 15 оливок нарезал тонкими кружочками. И 3-4 зубчика чеснока искрошил острым ножом. Жаль не оказалось оливкового масла, но хоть оливки, ладно. Квас в жестяной банке подогрел, выливал его в муку, квас шипел и превращался в белую пену. Вымешивал на столе некоторое время, потом упругий колобок завернул в пищевую плёнку и пошел доделывать журнал. Тесто надо уметь чувствовать руками. Все его состояния. Спустя час еще раз обмял тесто и положил на круглую какую то штуку из под формы для выпечки тортов. Ещё раз тесто взошло - смазал растительным маслом, сделал быстрый крестоообразный надрез на верхушке колобка и отправил в духовку. Каравай в итоге получился что надо. Сложно удержаться и дать ему остыть, не начать кромсать и рвать сразу. Аромат ржаного хлеба, солода, пряностей наполняет кухню и склоняет к преступлению, но вспоминаешь те, прошлые разы, и терпишь. Но вот хлеб остыл, надо поправить лезвие ножа на бруске. И рассечь изделие на половины. Одну отложить, а вторую распустить на ломти. Взять два мягких, ноздреватых, упругих ломтя и порезать свежие огурцы, и именно каменной, крупной солью обсыпав их, разложить на хлебе. Потом сидеть и думать о том, что спор, что пахнет чем - корюшка огурцами или огурцы - корюшкой - не разрешаем. Возможно есть простое решение: и корюшка, и огурцы на самом деле пахнут как нечто-то третье. Забытый ингредиент свежести. Надо только вот чуть-чуть, еще немного напрячься и вспомнить. Ещё раз вдохнуть эту свежесть и осенит. Но нет. Четкие тени оконной рамы напоминают о полнолунии. Ловлю себя на том, что так называемая "самоизоляция" - привычное, в общем то состояние интроверта. Вполне комфортное и желаемое. Но когда в него отправляются все... В нём становится как то слишком людно. И из него теперь хочется сбежать во все наконец-то опустевшие пространства улиц.

Collapse )
Snus

Случай в подъезде

«Простите, сэр», — очень знакомым голосом обратились ко мне, — «Вы не хотели бы услышать несколько удивительных историй о моём друге?» Я подумал — показалось и пролетел мимо. Очень спешил. Ну и, если рассуждать логически, подъезд многоэтажки не место для приличных джентльменов, они просто не могут вот так стоять здесь, и предлагать свои истории первому встречному... Но, тем не менее, я остановился. И вернулся на назад. Пришлось доставать магнитный ключ и отпирать уже лязгнувшую за спиной дверь подъезда. Не показалось. Обратившийся ко мне, стараясь сохранять достоинство сидел на узком подоконнике подъезда. Его друг, заложив руки за спину, стоял перед окном и курил трубку в теплую московскую ночь. На нем была шляпа о которой я всегда мечтал. Я даже не знал с чего начать. Мне хотелось перед ними извиниться за то, что такая ситуация в принципе могла возникнуть. «Конечно же я хочу услышать несколько удивительных историй о вашем друге», — обратился я к сидящему на подоконнике. 

Спустя некоторое время я сидел в пустом вагоне ночного метро. Рядом со мной лежали две книги — двухтомник. Я забрал их из подъезда, из того места куда складывают вещи из категории «может кому понадобится». Когда поезд набрал скорость я открыл первый том и сразу провалился в другой мир:

«— Проще простого ! — сказал Холмс. — На внутренней стороне вашего левого башмака, как раз там, куда падает свет видны шесть почти параллельных царапин...»